Я не согласен ни с одним словом, которое вы говорите, но готов умереть за ваше право это говорить... Эвелин Беатрис Холл

независимый интернет-журнал

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин
x

О доблести, о подвигах

Очерк

Опубликовано 1 Марта 2019 в 07:45 EST

…Смотрю на лица слушателей. Обычно в этом месте в глазах парней вспыхивает огонек удивления. Но эти, казавшиеся вроде бы такими милыми, сидят как ни в чем не бывало, словно каждый день у них на глазах совершаются…
Гостевой доступ access Подписаться

"Что вы хотели сказть этим очерком?" - грозно сдвинув брови, спросит возмущенный и обиженный читатель. А действительно, что я хотел этим очерком сказать?

 Сама мысль написать его возникла у меня, когда Коля-Ицхак стоял посреди класса с обиженным лицом и, едва сдерживая возмущение, цедил сквозь зубы:


"Дядя Саша, нам, конечно, очень понравился ваш рассказ о религиозных поселенцах, но и мы тоже не полный отстой!"

А я и не говорил, что мои ученики  отстой! Но он свое гнул:

" Не говорили, но намекали. А знаете, что было неделю назад в больнице "Рамбам", когда Рома А. из одиннадцатого класса попал туда с аппендицитом? Нет? Так слушайте! Наши бывшие ребята…"

Но - стоп! Начну с самого начала. Только очень прошу вас - без обид!.

Пол-Америки объехал я со своим рассказом об израильских религиозных  поселенцах, среди которых прожил шестнадцать (лучших!) лет моей жизни. Говорил я о них на встречах с русскоязычной публикой в Израиле и в Канаде, в Германии , ну и , разумеется, в России с Украиной. И, наконец, "обкатав" свой спич на посторонних, добрался до главного своего слушателя - на моих учениках, приехавших все из той же России и Украины по программе "Наале".  С тех пор каждый год у нас традиция - на Рош Хашана ребята отправляются по семьям, куда они приглашены отпраздновать еврейский Новый год по всем правилам, а в ближайший после этого шабат я рассказываю новичкам о поселениях,  тем более, что некоторые из принимающих семей живут как раз за так называемой зеленой чертой. Два года назад я, как обычно, собрал ребят, причем пришли и некоторые "старенькие", которые пропустили мою лекцию в предыдущие годы.  Набился полный класс, глазки горят, ушки, как говорится,  на макушке. Начинаю свое повествование. Сначала коротко о том, как меня занесло в иудаизм, потом - как я попал в поселение в Самарии, а потом…

"Я, как вы, ребята уже  заметили, не очень юн. Я побывал в разных странах, я жил в разных местах, я видел разные группы людей, побывал в разных, так сказать, слоях разных обществ, так вот, уверяю, что не встречал людей больше любящих Б-га, свою землю и ближнего, чем израильские религиозные поселенцы. Подчеркиваю - я не говорю, что нет, я говорю, что я не встречал. Рассказывать можно до бесконечности, я выбрал парочку-тройку самых характерных примеров. Но прежде всего вопрос: кто ярче всего отражает нравственный уровень общества или какой-то группы людей ..."

Тут я слегка запнулся - так же, как запинался и год и два года назад. Не слишком ли для  четырнадцати-пятнадцатилетних пацанов тяжелая формула "нравственный уровень"? Окидываю взором лица. Вроде бы недоумения не видно. На всякий случай спрашиваю: "Всем понятно что это такое?"

Дружный возмущенный гул, раздающийся в ответ, можно перевести как "не дебилы чай!"

Ну что ж, я продолжаю:

"Наилучший барометр нравственности общества это вы - подростки, молодежь. Поясню - во-первых, юное поколение еще помнит, чему их учили мама с папой и в основном ведут себя в соответствии с инструкциями, а во вторых, вы обезьянки…"

Мордашки мальчишек вытянулись. Это хорошо - значит, слушают внимательно.

"Вы обезьянки в том смысле, что вы во многом копируете окружающих вас взрослых. То есть ваши поступки в большой степени не только результат указаний как себя вести, то есть указаний, которые вы слышали от родителей и учителей, но и результат того, что вы видели, как они сами выполняют собственные указания. А теперь несколько примеров.

Работал я в одном поселении в ешиве тихонит. Это примерно то же, что наша школа - девятый, десятый, одиннадцатый и двенадцатый классы, до обеда Тора и сопутствующие предметы, после обеда английский, математика, иврит  и весь джентльменский набор. Дети как дети. Пол-перемены стоят на головах, вторую половину книжки читают. На уроках дисциплина та еще… Но я не о том. Был в десятом классе мальчик по имени Амос. У него было одновременно два неприятнейших заболевания - с одной стороны он был начисто лишен обоняния, то есть не ощущал никаких запахов, а с другой стороны у него был энурез - ночное недержание мочи.  .."

Оглядываю лица ребят - нет ли ухмылок. Да нет же! Из года в год у всех одна и та же реакция, а я все чего-то боюсь!

"Сам-то он запаха не чувствовал, зато воспитатель в общежитии чувствовал очень хорошо и все время гонял его в душ…"

" " А зачем его с такой болезнью в  общежитие отправили?" - спрашивает Коля, сидящий за первой партой.

" Ага. В прошлом году, помнится, такой же вопрос мне задавали. И в позапрошлом.   

" " Видишь ли, Ицхак, - обращаюсь я к нему, употребляя то имя, которое он получил при обрезании и на которое категорически не откликается, предпочитая родное, русское - видишь ли, Ицхак, не знаю

, как в других религиозных слоях общества, а у поселенцев принято, что после восьмого класса почти все ребята отправляются в ешиву-интернат. Благодаря этому в армии - а поселенцы все идут в армию, причем стараются попасть в боевые части - так вот в армии парням потом неизмеримо легче…

" А вылечить его не могли?" ?спрашивает белокурый Довид, в девичестве Иван.

"Могли, - отвечаю, - и в конце концов вылечили, но на это ушло время. А пока… Ну, в классе ничего не чувствовалось - спасибо воспитателям, но мимо комнаты в общаге пройти невозможно было  , не зажав нос. А в комнатах в общежитии, как и у нас, живут по трое. И вот директор - от него я всю эту историю и узнал - вызывает двух других ребят и говорит: " Я не могу допустить, чтобы вы продолжали жить в этом кошмаре, в этом вонизме, я перевожу вас в другую комнату. А Амос пока поживет один. И вот эти ребята, ваши ровесники, между прочим, пошушукавшись, отвечают ему: "Амос не чувствует запахов. Он не знает, какая вонища у нас в комнате. Он не догадывается, что мы знаем о его болезни, о том, что он писается по ночам. Если мы переедем в другую комнату, он все поймет, и ему будет очень больно. Поэтому мы переезжать отказываемся".

Смотрю на лица слушателей. Обычно в этом месте в глазах парней вспыхивает огонек удивления. Но эти, казавшиеся вроде бы такими милыми, сидят как ни в чем не бывало, словно каждый день у них на глазах совершаются подобные подвиги человечности. Гм… Странно. Ладно, продолжу свой рассказ:

"Растроганный директор утирает скупую мужскую слезу и отпускает ребят. А через несколько дней один из них, надышавшись благоуханий собственной комнаты, шлепнулся в обморок. Тут уже директор рассвирепел, вызвал обоих и "Ничего не желаю слышать! Немедленно собирать вещи и переселяться в комнату номер такую-то!" Те размахивают руками, он - кулаком по столу - и все. Побрели. Проходит четверть часа, и - стук в дверь кабинета. Входят двое из того же класса. Руки в боки  и - с чисто израильской наглостью ультиматум: "Либо мы немедленно уходим из ВАШЕЙ ешивы - при этом слово "вашей" произносится с особым презрением - либо вы немедленно переселяете нас в комнату Амоса на освободившиеся места!" Во как!"

В чем дело? Во все предыдущие годы в этом месте на лицах пацанов было прямо-таки начертано: "Стыдно, что мы не такие!" А сейчас - большими буквами: Ну и что? Подумаешь, невидаль! Восьмое чудо света".

Уже без прежнего воодушевления рассказываю еще одну историю о том, как вечером в пятницу,  встречал шабат в ешиве (не тихонит, а эсдер, где ребята учебу со службой в армии сочетают), при этом у меня сильно разболелись ноги, и я вдруг подумал, что домой идти минут двадцать пять, а наше поселение - оно такое, гористое…

Тут я возьми да и спроси у ребят ешивников, мол не найдется ли свободного места переночевать, а то тащиться, а тут ноги болят и все такое. "У меня, - воскликнул парень один, - сосед как раз уехал домой на шабат!" Приводит он меня в комнату, а в комнате только одно спальное место - эдакий топчан, как сейчас помню. "А ты, - спрашиваю, - где?" "А я, - отвечает  , в соседней комнате , и - за дверь. А темно - шабат, свет не зажжешь! Прочел я по памяти молитву и завалился.

 Утром  - открываю глаза, вижу - юноша, что меня приютил, набросал  на пол какое-то тряпье, свернулся клубочком возле моего топчана, а соседа никакого нет и в помине...

Рассказываю я все это ребятам - ну не то, что бы реакции никакой,  но и нет того восхищения перед чем-то недосягаемым, которое чувствовалось в предыдущие годы. Дескать, они молодцы, но и мы не лыком шиты.

"Ладно, - , думаю, - все равно я ваш панцирь пробью!" Пускаю в ход тяжелую артиллерию - рассказ о молодых поселенцах, среди которых я жил в палатке в те дни, когда все мы пытались сорвать план Шарона уничтожить - Гуш Катиф  - еврейские поселения в секторе Газа.

В палатке этой обитало порядка двухсот человек. Что такое палатка? Вбитые в землю колья, с боков ничего, а над головой потолок из какого-то материала, представляющего собой нечто среднее между рогожей и сеткой, так что,  когда идешь по этой палатке в солнечный день, твоя черная тень скользит по полу так, словно никакого потолка нет и в помине. А дни, надо сказать, были очень солнечными - дело происходило в августе, а какие погоды в эту пору стоят на дворе в наших широтах, рассказывать не надо.

Я сказал: "Тень скользит по полу". А что есть пол в этой палатке? Сектор Газа граничит с двумя пустынями - Негев и Синайской и почва там соответствующая - песок, измельченный в пыль. На этот песок брошены куски картона, а на них - спальники. И в этих условиях  - в пылище, на дикой жаре, я провел неделю. Я думал, точно, крышу снесет. Но я-то туда прорвался благодаря письму из американского журнала "Панорама", как журналист. А остальные сто девяносто восемь приехали загодя, то есть, за МЕСЯЦ перед тем, как Шарон на границах сектора Газа поставил войска с полицией и запретил въезд всем, кроме местных жителей. То есть, ребята - а все там, кроме меня, были поселенцы в возрасте от пятнадцати до восемнадцати - ребята провели в этом кошмаре целый месяц. И что, озверели, как следовало бы ожидать? Ни Б-же мой! Смотрят друг на друга прямо- таки с нежностью и все время улыбаются. Ни чтобы у кого нервы сдали, ни чтобы кто-то с кем-то поругался! Еще вот что - в тех условиях в душ приходилось бегать по пять-шесть раз в день. Иначе ведь и ласты склеить можно! А что такое тамошний душ? Три кабинки, в каждом - трубочка, из которой течет холодная вода. И очередь человек пятьдесят. О! Я ведь из страны, где очередь была таким же символом общественного строя, как серп и молот! И я знаю, что очередь -  это место, где люди звереют. Так неужели же я ни разу здесь не услышу: "Вас здесь не стояло!", "Эй, подвинься! Ты чо пихаешься?!"?

 Встать в очередь мне не удалось. Сразу расступились и буквально протолкнули меня к душевой: "Абеле, бевакаша" - "Папаша, пожалуйста!" Я им говорю: "Какой я вам, на фиг, абеле?! Ну какой я вам папаша?!" Я такой же, как и вы! Варюсь с вами в одном котле… В прямом смысле! И нечего меня вперед пропускать! " Ну, говори не говори, ни разу они мне не дали в очереди отстоять. И вот однажды выхожу я из душа. Довольный жизнью. И думаю : "Встану в сторонке и уйду только, когда кто-нибудь из них с кем-то лаяться начнет, не раньше!

 В общем, час я простоял, потом плюнул, принял еще раз душ без очереди и поплелся в палатку.

Наступает последняя ночь перед тем, как Кфар Даром будут выкорчевывать.  В два часа ночи рав Яки, командующий обороной, влетает к нам в палатку. "Всем срочно подниматься! Дозорные сообщили, что в лагере солдат какое-то движение. Есть подозрение, что они заявятся не в восемь утра, как было объявлено, а среди ночи, чтобы взять вас тепленькими! Собирайте вещи и пойдем в синагогу".

В синагоге помимо основного зала было несколько подсобных помещений. Нас поделили на группы и разместили в этих комнатах.  Я и еще человек тридцать оказались в каком-то классе, хаотично  уставленном самыми настоящими партами. Очевидно, там проводились уроки по Торе.  Выносить эти парты ради нескольких часов сна мы не стали, а расстелили свои спальники прямо под ними. И уже собирались завалиться, когда кто-то из ребят сказал: "А ведь завтра предстоит потасовка с полицией. Как бы рюкзачок в драке не потерять!" "Ничего! - сказал другой.  -Полицейские потом подберут и вернут". "Да как же они узнают, где чей рюкзак?!Нас здесь вон сколько! А если потом еще загремим… Вон, ребята, которые защищали Неве-Дкалим до сих пор сидят. К тому времени, как начнут выпускать, это ж сколько рюкзаков скопится - и все похожие друг на друга". Мысленным взорам предстали бесчисленные рюкзаки, громоздящиеся, как черепа на полотне Верещагина "Апофеоз войны".

Под впечатлением сей апокалиптической картины, мы срочно достали пузырьки с корректором, что на иврите зовется "типекс",  и стали на рюкзаках писать свои фамилии и адреса.  Несмотря на то, что моя фамилия, вероятно, была самой длинной, я закончил работу раньше всех, потер глаза и пробормотал "Эйх ани роце лишон!" "До чего спатеньки хочется!"

Пробормотал, совершенно не думая о последствиях. А последствия не заставили себя ждать. Когда я раскрыл свежепотертые глазоньки, в комнате было темно. Мол, спатеньки хочется? -  Пожалуйста!

Причем тьма царила полная. Я понял, что в сам в жизни не доберусь по лабиринту парт до выключателя  , к тому же понятия не имея, где таковой находится, где-то у противоположной стены.  .. Я заорал: "Немедленно зажгите свет! Допишете -  и тогда погасите. Не развалюсь до тех пор!" Свет они включать не стали. Достали мобильные телефоны и при их свете дописали адреса…

Все эти истории вываливаю на несчастных пацанов и все время поглядываю на лица - проняло или нет? Вроде  глазки горят, следовательно, хотя бы немного прониклись. Я перехожу к сути повествования, рассказываю про защитников Кфар Эциона, про чудеса Шестидневной войны,  про возвращение евреев в Хеврон в шестьдесят восьмом году под руководством рава Левингера, про ядро " Элон для русскоязычных подростков: "Жизнь здесь не для кого не пройдет бесследно. Где бы мы потом ни оказались - хоть в Море", возглавляемое Бени Кацовером, про схватки с полицией и с властью, про восемь неудачных попыток создать поселение в центральной Самарии, и про.девятую удачную  на Хануку семьдесят пятого… Ну, и о том, как после этого возродилась еврейская Самария, про Ариэль, о котором поется:  "Покуда стоит Ариэль, Стоять и стоять Тель-Авиву", про ариэльский университет, в котором, возможно, кому-то из юных слушателей со временем предстоит учиться, и про сотни тысяч евреев, заселявших Иудею и Самарию, которые еще недавно были "Юден райн". Заканчиваю  я свое повествование словами одного их учеников созданного нами когда-то в нашем поселении интерната Тель Авиве, хоть в Хайфе, хоть в Беэр Шеве, душой мы всегда останемся поселенцами". И добавляю от себя, обращаясь к своим нынешним ученикам: "Чего и вам желаю!".

Не успеваю насладиться произведенным впечатлением, как поднимается Коля-Ицхак и с достоинством произносит:
-Дядя Саша, нам, конечно, очень понравился ваш рассказ о поселенцах, но и мы тоже не полный отстой!

-Да я не говорил, что вы отстой!

- Не говорили, но намекали. А знаете, что было неделю назад в больнице "Рамбам", когда Рома А.Из одиннадцатого класса попал туда с аппендицитом? Нет? Тут наши бывшие ребята… В-общем, такое 

Кстати, вы его навещать в больницу не ездили?

- Ребят, ну когда мне?! Я с этим Рош Хашана света Б-жьего не видел. Сначала ищи семьи, потом организовывай, потом раздавай деньги на дорогу, потом контролируй, как доехали, потом - обратный путь. А потом - собирай сдачу, билетики, финансовый отчет…

Говорю - а сам чувствую - еще немного и начну дымиться от стыда.

- Дядя Саша, ну что вы оправдываетесь? Ну вот, допрыгался! Прощай, авторитет). Просто вы наверно не знаете, что на Рош Хашана, когда Ромка оказался в больнице, один, несчастный такой… нас разогнали по семьям, мадрихи разъехались, вы вот были заняты, а он один!

- Ну?

- Ну, узнали об этом выпускники, те, что закончили школу летом, и поехали к нему. Все два дня праздника провели у Ромки в палате! Настоящий праздник ему устроили!

Здорово, а я и не знал! Очень здорово, что у нас такие ребята! Можно было бы , конечно, сказать, что это наша заслуга, как воспитателей. Но я чувствую, что это будет нечестно. Ни в религиозном, ни в просто нравственном плане нам не удается провести в душах революцию. Ребята у нас действительно очень хорошие, но чтобы такое благородство…

В общем, решил я во всем разобраться и даже очерк был готов писать, чтобы воспеть подвиг наших выпускников. Но -увы! -  текучка налетела, навалилась, закрутила, и… честно говоря, вспоминал я об этой истории только во время очередного выступления - уже перед взрослыми - где-нибудь в Москве или в Ариэле. Когда доходил до слов " не встречал людей больше любящих Б-га, свою землю и ближнего, чем израильские религиозные поселенцы", то перед этим "не встречал" всегда ставил слово "почти". Причем, с Ромкой общался регулярно, но как-то вот все откладывал расспрос о его эпопее с аппендицитом. И опомнился совсем недавно - Ромка-то вот-вот закончит двенадцатый класс, а героизм наших "бывших" останется невоспетым. Непорядок!

  И вот недавно ловлю его на переменке.

- Ромочка, - говорю, - ты не мог бы мне на неделе уделить часочек? Я хочу написать очерк о том, как наши   выпускники пасли тебя, когда ты в больнице с аппендицитом лежал.

- Так не о чем писать, дядя Саша!

- То есть?

- Вот вам и то есть! Всего один ко мне приехал и то по просьбе мадриха, и то не шибко  надолго!

- А вот ребята рассказывали…

- Да сам не знаю откуда взялись эти слухи о суперправедности. Дядя Саш, я пойду, мне на урок!

Он уходит, а я стою в ступоре, хотя мне тоже на урок. Нет, я конечно был прав, ставя в пример поселенцев, но как хотелось быть неправым.

И тут вдруг слышу грозный голос возмущенного читателя: "Что вы хотели сказать этим очерком?!"

А что я хотел сказать? Да только то, что сказал, и ни словом больше!

Не пропусти интересные статьи, подпишись!
facebook Кругозор в Facebook   telegram Кругозор в Telegram   vk Кругозор в VK
 

Слушайте

 

Читайте также

ЗЛОБА ДНЯ

Великая бумажная армия

Если бы Александр Македонский подписывал рапорты и донесения своих гетайров, то вряд ли бы он смог выиграть битву при Гавгамелах и дойти до Индии. Карьера великого полководца наверняка оборвалась бы еще в самом начале, погребенная под горой папирусов и глиняных табличек. Шутки шутками, но порою возникает мысль, что великие достижения прошлого были возможны именно потому, что не сковывались бюрократией, которая является общепризнанной проблемой современного общества.

Сергей Дяченко июнь 2024

СТРОФЫ

Подборка стихов Владимира Проскурова

Заметенный сединой,
На качелях у судьбы,
Все равно я неземной…
Человек… пустой… войны.

Кабы не было души,
Было бы все просто мне,
Трачу я в пустыни лжи,
Жар души на стороне.

Владимир Проскуров май 2024

СТРОФЫ

Стихи-2024 (7)

Нам Родина, Русь, преподала урок –
Мы словно в застенках мороки.
И в этой тюрьме не закончится срок,
Пока не усвоим уроки.

Пока в головах царят мысли невежд,
Нас ждут ураганы и штормы
И груз постоянный наивных надежд,
Что всем нам помогут реформы.

Валерий Румянцев июль 2024

УГОЛОК КОЛЛЕКЦИОНЕРА

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

«Царь-Мотлох»* и преданный ему народ

Ощущение такое, что война России с Украиной вступила в новую фазу. Вряд ли она последняя. Молох российского государства требует от своих преданных граждан-людей все новых жертв, и что характерно, – жертвы охотно и невозмутимо идут на заклание. Аналитики предполагают, что свои перестановки в высших эшелонах власти (включая перемещение Шойгу) царь-Путин делает в целях усиления ВПК РФ – с тем, чтобы обеспечить достаточно длительную (раз уж так выходит) войну со всем «коллективным Западом».

Виталий Цебрий июль 2024

НОВЫЕ КНИГИ

Мифы, легенды и курьёзы Российской империи XVIII–XIX веков. Часть шестая

«Последний» из декабристов
«Я не желаю ничего, генерал, кроме зонтика»

Удивительные факты. Так сколько же всё-таки букв в русском алфавите?

А. С. Пушкин
«Ни на вас, ни на солнце нельзя взглянуть, не поморщившись»

Князь Меншиков
«Ваше Величество, если нужно кого-то разорить, пошлите графа Киселёва»

Игорь Альмечитов июль 2024

ИЗ ЖУРНАЛИСТСКОГО ДОСЬЕ

"Волокнистая история" (продолжение)

Продолжим рассказ о льне. В предыдущей публикации рассказывалось, как и когда было одомашнено это растение, как на протяжении веков лен приживался на полях разных народов. В этот раз расскажем об истории выращивания и обработки выращенного льна, о том, чем важна для цивилизации эта техническая культура.

Андрей Мазур июль 2024

УГОЛОК КОЛЛЕКЦИОНЕРА

ИСТОРИЯ СПОРТА

МОТОСКАЧКИ

В 60-х годах мотогонки на ипподроме были одним из самых популярных видов мотоспорта в Ростове-на-Дону. Однажды на чемпионате Ростовской области какому-то местному начальнику взбрело в голову провести это мероприятие с тотализатором, по типу скачек.

Леонид Анцелович июль 2024

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин

x

Исчерпан лимит гостевого доступа:(

Бесплатная подписка

Но для Вас есть подарок!

Получите бесплатный доступ к публикациям на сайте!

Оформите бесплатную подписку за 2 мин.

Бесплатная подписка

Уже зарегистрированы? Вход

или

Войдите через Facebook

Исчерпан лимит доступа:(

Премиум подписка

Улучшите Вашу подписку!

Получите безлимитный доступ к публикациям на сайте!

Оформите премиум-подписку всего за $12/год

Премиум подписка