Бостонский КругозорГОСТЬ НОМЕРА

ВОЗМУТИТЕЛЬ СПОКОЙСТВИЯ,

- А вы и не соглашайтесь. Спорьте. Но, повторяю, с фактами в руках. Со мной же спорили иными методами - агещевскими. Что ни говори, а все эти курьяновичи, агещевы и прочая полуфашистская гоп-компания вырастают не на пустом месте, они носители и холители того самого мифа об особом величии русского народа. Вот и обвинили меня в русофобии и ненависти к России. Помните, что писал Жванецкий о стиле и методах русской дискуссии? Тогда я продолжил исследование феномена и от литературы перешел к главному мифу, чтобы на цифровом материале показать относительность русского величия. И снова удивился результатам... Оказывается, та легендарная скромность, которой так гордятся певцы русской самобытности, не входит в число самых важных свойств характера русского народа. От нее он не умрет. Скорее от водки или от чрезмерной агрессивности. Что, видимо, связано.

"Вы активный, хорошо владеющий пером журналист, но часто пишущий так,что количество статей сказывается на их качестве, вы до сих пор считаете, что в Союзе всё было плохо..."

"Почему вы всё набрасываетесь на Россию?.."

"Всегда чушь несёт русофобскую, смешно даже..."

"Статья читается на одном дыхании, потому что написана кровью и болью души порядочного человека...

"Ахинея ваша столь убога, равно как и "рассуждения"... Лечитесь, сударь , развивайте "кругозор"!.."

"Сего плодовитого писателя-мариниста модной ныне нетрадиционной исторической ориентации, с солидными познаниями в выбранной теме и, безусловно, обладающего умелым пером, отличает беспримерная способность вывернуть наизнанку любое событие..."

"...очень талантливый и разносторонний публицист. Благодаря ему узнала много новых и интересных фактов о морских сражениях, современной истории. Разнообразие его интересов поразительно!"


Всё это - из комментариев читателей "Кругозора" к публикациям последних 15-ти месяцев. Публикации разные. Их автор - один.

Появился он на "кругозорском" небосклоне вскоре после того, как под влиянием пресловутого экономического кризиса журнал распрощался со своей версией печатной и в полном объёме перешёл в интернет. Первые же публикации этого нового автора вызвали читательский резонанс. Дальше - больше: чуть ли не в каждом номере - его статья, иногда - сразу две. Темы разноообразнейшие. Читательских откликов всё больше. Дискуссии, в которые он вступает, без трений или отчаянных баталий, длящихся порой не один месяц, не обходятся. Словом, стал этот автор в "Кругозоре" хроническим возмутителем спокойствия. Таким и остаётся, вызывая и резкие комментарии читателей, и возмущённые телефонные звонки да электронные письма в редакцию из-за того, что он "неправильно думает", что "забыл о скромности и совершенно распоясался", что "считает себя умнее всех!..".

Тем не менее, по-прежнему редкий номер "Кругозора" обходится без его присутствия. Читатели, в том числе клянущие не только автора, но и "Кругозор" в целом, с удовольствием продолжают читать и возмущаться.

В результате за весь минувший год этот автор опубликовал наибольшее количество статей, своими публикациями привёл в "Кругозор" наибольшее число новых читателей и вызвал наибольшее количество читательских откликов. Так что его с полным правом можно назвать Автором года.

Поэтому на сей раз и приглашён он в качестве не только автора, но и Гостя первого в 2011-м году номера независимого международного журнала "Кругозор".

Встречайте: Юрий КИРПИЧЁВ из Канады (Монреаль)!


- Добрый день, Юрий! Большая статья о литературе и России, помещенная чуть ниже в этом номере "Кругозора", стала двадцать пятой вашей публикацией в нашем журнале с сентября 2009 года, когда вы впервые появились на его страницах. Да-а, в творческой плодовитости вам не откажешь…

- Но, как говорил Козьма Прутков по поводу такой плодовитости, если у тебя есть фонтан - заткни его, дай отдохнуть и фонтану?.. Что ж, иногда я подумываю об этом. А если серьезно, то о производительности писательского труда поговорим чуть позже, что же касается действительно чрезмерного числа моих публикаций в "Кругозоре", то тут, во-первых, вы сами виноваты (кстати, большое спасибо за гостеприимство), а, во-вторых, думаю, все дело в угрюмой клановости местных американских русскоязычных журналов.

- Что вы имеете в виду?

- Именно то, что сказал. Местечковость. У каждого здешнего редактора журнала давным-давно сложилась своя компактная обойма авторов, они хвалят друг друга, все довольны (кроме читателей), и вход на этот унылый праздник духа новым участникам литературного процесса практически заказан. А ведь без конкуренции, как известно, наступает деградация. Исключений мало: это ваш "Кругозор", да "Лебедь". Гм, роюсь в памяти, но более никого не могу припомнить. И как раз поэтому, в силу открытости сих изданий они самые живые и любопытные, а их пейдж-рэнкинг наиболее высок. С чем вас, Александр, и поздравляю.

- Спасибо. Но не имея такого показателя совсем юный в интернете "Кругозор" просто-напросто не продержался бы в бурном море глобальной паутины. Что до "Лебедя", то он, можно сказать, наш старший брат: на 12 лет старше. Когда его основатель и главный редактор Валерий Лебедев затевал своё детище и увлечённо рассказывал о нём, я и компьютером-то пользоваться не умел и, привыкший к журналистике "с ручкой да блокнотом" или за пишущей машинкой, только недоверчиво удивлялся. А через 12 лет сам выбрал эту дорогу, которая открывает колоссальные творчески возможности. Правда, направленность наших изданий разная: "Лебедь" пишет об актуальных вопросах современной жизни России. "Кругозор" же - независимый журнал международный, его читатели, авторы, специальные и собственные корреспонденты есть на всех пяти континентах.

Ну, а ваш упрёк в адрес редакторов прочих русскоязычных журналов сомнителен. Понимаете, в каждом случае нужно судить применительно к конкретной ситуации, к цели, которую поставил перед собой главный редактор. Она зависит от множества факторов: творческих, финансовых, да элементарных физических возможностей главного редактора. Ведь все без исключения издания в русской эмиграции - частные, это вам не бывший СССР с государственным финансированием прессы. Абсолютное большинсьво эмигрантских журналов - убыточно и держится на энтузиазме.  Соответсвенно, производство и выпуск ложатся либо на самого главреда,  либо - в лучшем случае - ещё на немногочисленных его коллег. Словом, ситуацию в конкретном журнале вы знать не можете. Полностью её знает только главный редактор с издателем (зачастую это одно и то же лицо). Вы же можете судить со своей, авторской колокольни. Задумайтесь: разве не во всех изданиях в той или иной мере присутствует определенная замкнутость, клановость, если говорить о круге авторов? Не служит ли она защитой от девальвации литературы, от графоманства?

- Да, имеет. Нет, не служит. Свой круг авторов складывается вокруг любого издания, Вы правы, но все дело в степени монолитности этого круга, охватывающего центральное светило. Если она чересчур высока, если нет притока свежей крови, то девальвация неизбежна. Переходящая в графоманство. Что и наблюдается. Почему редакции серьезных российских журналов: таких, как "Звезда", "Наука и жизнь", "Знание-Сила", "Химия и жизнь" мои материалы берут с удовольствием (причем еще и гонорары за них платят!), а редакторы местных журналов либо вообще не отвечают на письма, либо отклоняют присланные тексты? Причем, отклоняют те самые, которые затем публикуются в Москве и Петербурге! Снобизм? Завышенная самооценка? Не без того, но в основном - обычная клановость и боязнь конкуренции. Естественно, у меня сложилось весьма скептическое отношение к организаторам здешнего литературного процесса.

- И снова не могу с вами согласиться на все сто процентов. Потому что вывод ваш однобокий, вы сделали его, глядя со своей, авторской колокольни. А посмотрите шире! Вот конкретный пример. Уважаемый и небезызвестный автор прислал мне добротную статью. Тема актуальная: научно-технический прогресс. Не сомневаюсь: те же "Наука и жизнь", "Знание - сила", "Химия и жизнь" эту статью приняли бы и опубликовали (что, кстати, потом и произошло). Я же откровенно сказал этому автору, что по моему мнению данная статья в "Кругозоре" нецелесообразна. Наш журнал - популярный публицистический и литературно-художественный, ему свойственен лёгкий стиль; статья же - научно-популярная, в чтении далеко не лёгкая: человек с техническим образованием её поймёт полностью, а, скажем, учительница музыки, круг интересов которой, однако, выходит за пределы гуманитарной сферы - этот текст не приемлет. Может быть у редактора и множество других причин для отказа, зависящих, снова-таки, от выбранной им концепции, от его видения журнала, от ситуации на редакционной кухне. Хотя, конечно, вовсе не исключены и причины, которые вы назвали.

А ещё, Юрий, вот о чём я подумал: вы - автор новый, появились в мире пишущей братии совсем недавно и достаточно внезапно. Обычно так не бывает...

- А как бывает?

- Ну, обычно все начинается еще в школе, с сочинений, с мечты о литературной карьере, с долгого пути к первой публикации…

- А, вот вы о чем. Знаете, сначала писать было не о чем, а затем некогда. Армия, учеба, семья, работа, карьера. Да, не скрою, что-то такое шевелилось в душе, все же брат моего деда писал летопись рода Кирпичевых, двое дядей были редакторами газет, отец пишущую машинку купил куда раньше, чем многие действительно необходимые в новом доме вещи. Все это так. Но редкие свои попытки изложить на бумаге не протокол, не инструкцию, не лекцию, а нечто художественное привели меня к твердому убеждению: если можешь не писать - не пиши!

- Каким же образом и когда муза подобрала к вам ключи?

- 16 апреля 2005 года зять привез мне ноутбук, вечер ушел на то, чтобы к пальцам вернулась память об отцовской пишущей машинке, а на следующий день прилетела муза и безо всяких экивоков хмуро кивнула в сторону стола, садись, мол. Садись и пиши свой гениальный рассказ! Я сел и написал.

- Что, сразу гениальный?

- Нет, конечно, но неплохой, а надежда умирает последней. Эти первые "наладочные рассказы" - я их и сам иногда с удовольствием перечитываю, а один доброжелательный комментатор удачно окрестил их технологическими эссе - затем были напечатаны в питерской "Звезде".

- Интересно, а как долго вам пришлось добиваться первой публикации?

- Недолго.  Кстати, я, в общем-то, и не собирался публиковаться.

- То есть, как это? Писать - писали, честолюбия, как это видно, отнюдь не лишены, и что? Неужели в стол? Как-то, знаете, странно для автора начинающего, такой только и мечтает увидеть свое имя на страницах журнала или на обложке книги…

- Понимаете, хотя читать я начал с пяти лет и всю жизнь читал запоем, но в литературном отношении остался вполне трезвым человеком и цену себе знал и знаю. Поэтому писал больше для внуков, очень уж обидно было однажды осознать, как мало я сам знаю о своих предках. Которые стоили большего, чем забвение.

- И?..

- И времени элементарно не было! Я работал, я же классный наладчик, я ездил в командировки, всякое там особо сложное технологическое запускал, вводил в эксплуатацию, ремонтировал, калибровал, юстировал, учил, сам учился, супруге помогал с бизнесом, дети опять же, внуки...

- Ну и?..

- Ну и сам не заметил, как оказался в Америке.

- И что, американская муза оказалась активнее?

- Да нет, муза до сих пор все та же, донецкая: хмурая и неприветливая, но вдруг впервые за много лет появилось время задуматься и оглядеться окрест себя. Я понял, что один этап закончился, что дальше? И по вечерам, после тяжелого трудового дня (состояние дома зятя если и не повергло меня в ужас, то в уныние - точно, и я занялся его ремонтом и перестройкой) взял я, да и написал текст, который сразу же, а дело было в марте 2007-го, отослал в ведущий киевский еженедельник "Зеркало недели". На следующий день получил ответ из отдела науки: надо, мол, срочно уточнить то-то и то-то, поскольку материал выйдет в ближайшем номере. Так что первой публикации я добивался недолго.

- А о чем текст-то был?

- То есть, как это о чем? О ракетах, естественно. В марте того года как раз юбилей был - полвека со времени первого, пусть и неудачного пуска знаменитой Р-7, "семерки" Королева. Роскошная тема!

- Вы, Юрий, ракетчик?

- Гм. Знаете, некоторым образом да. Во всяком случае, я строил по всей России ШПУ (шахтные пусковые установки) для них, проверял и налаживал их платы управления, я чуть в тюрьму из-за них не загремел (причем на приличный срок), а потом еще и на гауптвахту в "Звездном городке"! Да и коза ностра - мой кузен всю жизнь проработал конструктором на "Южмаше". До сих пор не хочет ни о чем рассказывать, все бережет секреты. Так что да, я немного ракетчик.

- А что вы можете сказать по поводу публикуемого ниже вашего исследования русской литературы и самой России? Не слишком ли пессимистичны его выводы?

- Они объективны, только и всего. Если кому-то не нравится - пожалуйста, опровергайте, буду только рад, но с фактами, господа, с фактами в руках! Как я это сделал. Исследование выросло из моей статьи "Реквием по русской литературе", вышедшей летом 2009 года в "Литературной России". Она задумывалась как провокативная. Дело в том, что и русская история, и даже русское мышление, в общем, менталитет - все сплошь основано на штампах и мифах, подозрительных легендах и странных стереотипах. Причем, не навязанных кем-то сверху или со стороны, нет, само русское сознание мифологично!

Это такое свойство национального характера - я сам обманываться рад. И самый любимый, самый взлелеянный миф - о необыкновенном величии самого себя, любимого, русского народа. Ну и, разумеется, всего, что с ним связано. Особенно литературы.

Вот и я решил объективно измерить русскую литературу. Почему бы и нет? Результат удивил меня самого. Ничего такого особого. Литература как литература. Более того, угасающая. Еще один любопытный теоретический вывод - великая литература непременный спутник империи! Как только та рушится, начинается и упадок словесности. Иными словами, она архаизм, рудимент, признак отсталости и в современном обществе неизбежно теряет свое значение, что мы и наблюдаем.

- Согласиться с вами трудно, Юрий, хотя задуматься есть над чем.

- А Вы и не соглашайтесь. Спорьте. Но, повторяю, с фактами в руках. Со мной же спорили иными методами: агещевскими. Что ни говори, а все эти курьяновичи, агещевы и прочая полуфашистская гоп-компания вырастают не на пустом месте, они носители и холители того самого мифа об особом величии русского народа. Вот и обвинили меня в русофобии и ненависти к России. Помните, что писал Жванецкий о стиле и методах русской дискуссии? Тогда я продолжил исследование феномена и от литературы перешел к главному мифу, чтобы на цифровом материале показать относительность русского величия. И снова удивился результатам. Я ведь тоже наполовину русский, а по менталитету так и на все 150% (дончане меня поймут). А значит, подвержен влиянию стереотипов. Оказывается, та легендарная скромность, которой так гордятся певцы русской самобытности, не входит в число самых важных свойств характера русского народа. От нее он не умрет. Скорее от водки или от чрезмерной агрессивности. Что, видимо, связано.

- Не слишком ли резко?

- Нет. Это ответная реакция на русские манеры. Но если хотите, давайте проанализируем положение дел с водкой и алкоголизмом. Или и так все ясно? Или агрессивность. Тут все еще нагляднее. Стоило в казне зазвенеть нефтедолларам, как бросились закупать "Мистрали", итальянские бронемашины, немецкую броню, израильские беспилотники и - ну не парадокс ли! - несмотря на эти массовые закупки, означающие неспособность далее поддерживать оружейную автаркию, вернулась былая угрожающая риторика. Если помните, недавно президент Медведев пригрозил Западу новой гонкой вооружений, если тот не будет прислушиваться к мнению России. То есть к мнению Путина. И это не совсем риторика, это 22.5 трлн. рублей на следующие 20 лет - расходы на вооруженные силы практически удваиваются. Какая мощь стратегического мышления!

- Да, публицистичности и аналитичности у вас не отнимешь. И когда приводимые аргументы слишком уж некомфортны, то воспринимаются как ваша  резкость. Вот, например, ваш комментарий недавнего интервью с Мариной Адамович, которая была гостем ноябрьског номера "Кругозора". Не слишком ли резко прокомментировали?

- Возможно. Но факт, рассмотренный в моей статье, остается фактом - искусство изящной словесности миновало свой апогей. Оно угасает и судьба толстых литературных журналов подтверждает эту тенденцию. Востребована литература факта и самый упитанный кит книжного ассортимента, после детективов и дамской "литературы", это мемуары, биографии, история, путевые и иные зарисовки. В журналах же преобладает не литература, а литературоведение, прогулки по местам былой славы. Впрочем, Александр, Ваш "Кругозор" также хороший пример. Вы ведь не отказываетесь от хороших литературных текстов, не так ли, но сколько их было? Немного. Превалирует публицистика и развлекательные материалы.

- Стоп! Напомню мысль, высказанную в комментарии "Кругозора" к тому же интервью с Мариной Адамович. Я призывал участников дискуссии НЕ СРАВНИВАТЬ "Кругозор" с "Новым журналом". Это совершенно не похожие издания: и по своим задачам, и по тематике, и по производству. Сравнивать их - фундаментальная ошибка. Единственное, что роднит - безденежье, из-за которого оба журнала живут и будут жить не благодаря, а вопреки обстоятельствам - на энтузиазме, если хотите, подвижнечестве всех тех, кто в них участвует. Вы правы в одном: в наше время более востребована литература факта. Я думаю, эта востребованность будет расти вместе с  переходом литературы от традиционного печатного - в электронный формат. Тем не менее, печатная литература полностью не исчезнет. "Гурманы" от неё останутся. И толстые журналы тоже, хотя и в  меньшем количестве. А, значит, востребованность мемуаров, биографий, исторических, путевых и иные очерков останется. Кстати, всё перечисленное - это ведь тоже литература фактов. Но совмещённых с их анализом. Очень правильно подметила в своём комментарии того же интервью Ирина: "Новый Журнал" интересен в первую очередь своими уникальными публикациями архивных материалов, мемуаров, писем прошедших эпох.В нем всегда любопытные интервью, хорошая публицистика и библиография. Архивные материалы нужно разыскать, откомментировать, привести в достойный вид... Нужно найти деньги для печатания каждого номера". Ну, а в "Кругозоре" и не должно быть больше литературно-художественных текстов. Журнал-то - не литературный. Тем не менее, читатели с не меньшим удовольствием встречают путевые очерки наших собственных корреспондентов, допустим, в Австралии и Африке.

Но вернусь к вашей статье. Слишком уж печальны ваши данные по России. Как ситаете: каковы у нее перспективы?

- В отличие от Владимира Буковского, интервью у которого вы брали в прошлом номере, я пессимист. В комментариях к этому интервью я приводил пример Гарлема и Бронкса - как ни пытаются изменить ситуацию в этих анклавах нищеты и преступности в центре одного из самых культурных американских городов (в неофициальной "столице мира"!), а подвижек мало. Такие системы герметичны, они реплицируют сами себя. Но то Гарлем. Район. Насколько же больше инерция у гигантской России!? И заметьте, данные печальны, несмотря на десятилетие путинского застоя, то есть стабильности и процветания, несмотря на высокие цены на нефть и гигантские золотовалютные резервы. Что же еще нужно этой стране? Внешнее правление? Но она быстро разложит самого высокоморального западного менеджера! Нет, я пессимист. Россия выбрала свой путь и никогда с него не свернет. Даже если он ведет в пропасть.

Что касается ожидаемого Владимиром Буковским выхода на улицу сотен тысяч, то это вряд ли. Если разрешить марши нацистов, скинхедов и этих, как их там, хоругвеносцев - тогда да, тогда десятки тысяч промаршируют. Собирают же "наши", этот современный комсомол-гитлерюгенд такие толпы. Не будь Россия так зависима от гастарбайтеров, она давно стала бы нацистским государством. Но давайте лучше вернемся к литературе и перейдем к моей гениальной статье. Шучу, конечно, но хоть сам себя похвалю, ибо вряд ли дождусь хвалы со стороны. Нет ничего опаснее покушений на миражи…

Спасибо, Александр, за место на страницах вашего неплохого, поверьте, журнала и за проявленный к моей персоне интерес.

- А вам, Юрий - дальнейшего удовлетворения творчеством, терпимости. Продолжим "кругозрить" со всеми теми, для кого с этим занятием лучше, чем без него!..