Бостонский КругозорМУЗЫКА

Посредник в разговоре о любви

«Всё тише музыка души, всё громче музыка атаки», – с сожалением констатируем мы вслед за поэтом. Атака современного ритма повседневной жизни почти не оставляет времени душе с душою поговорить, делает невозможными или смешными романтические порывы, случается, заглушает голос совести и сострадания. Но в мире ещё достаточно людей, способных за повседневной спешкой и громыханьем эту музыку души слышать.


 «Всё тише музыка души, всё громче музыка атаки», – с сожалением констатируем мы вслед за поэтом. Атака современного ритма повседневной жизни почти не оставляет времени душе с душою поговорить, делает невозможными или смешными романтические порывы, случается, заглушает голос совести и сострадания. Но в мире ещё достаточно людей, способных за повседневной спешкой и громыханьем эту музыку души слышать. Что может заставить немолодую уже женщину отправиться в январе за тысячи километров от родной тёплой Италии в засыпаемый снегом Бостон? Любопытство. Я говорю о любопытстве, благодаря которому появляются великие открытия и шедевры мирового искусства. А в Бостоне, в знакомом всем бостонцам Jordan Hall of New England Conservatory, должен был состояться концерт, посвящённый её знаменитому деду, с представлением на суд публики редко исполняемых произведений, одно из которых даже она никогда не слышала в предлагаемом варианте.

Симонетта присутствует на всех выдающихся исполнениях его произведений. Не далее как в декабре, она слушала «Тоску» и «Манон Леско» в Вене и Зальцбурге. Но лететь в Америку на какой-то концерт? Однако внутреннее чутье, которое после прочтения программы подсказывало ей, что это будет нечто особенное, оказалось таким сильным, что она не отменила полёт даже когда оказалось, что друзья, с которыми она должна была лететь, не смогут её сопровождать. И за смелость, далеко не всем присущую в её возрасте, была вознаграждена.

Во-первых, великолепным исполнением Татьяной Дудочкиной и Роберто Поли Capriccio Sinfonico for Piano Duo. Этим произведением Пуччини закончил Миланскую Консерваторию. В 1883 году оно было успешно исполнено оркестром. А в 1884 году напечатано в переложении для фортепианного дуэта. Было издано всего лишь однажды. Необыкновенно редко звучавшая музыка. Татьяна задалась целью достать ноты. Библиотека New England Conservatory провела большую поисковую работу – нигде, кроме Рима, нот не оказалось. В Римской консерватории старенький музыковед, работавший там с незапамятных времён, нашёл их в архиве. И 27 февраля в Jordan Hall состоялась премьера Capriccio Sinfonico for Piano Duo в Америке. Это как раз и было то, чего раньше не слышала Симонетта. Кстати, сама она не так давно обнаружила никогда ранее не исполнявшееся произведение деда. И какое! Ни много ни мало – «Гимн прекрасной Италии». Это была партитура торжественной песни, написанной им в 19-летнем возрасте. Впервые гимн будет исполнен в июне в церкви города Виареджо – Торре-дель-Лаго на фестивале музыки Пуччини. «Гимн прекрасной Италии» написан для тенора, хора и оркестра. Предполагают, что петь будет Андреа Бочелли.

Во-вторых, Симонетта была вознаграждена ещё одним для неё открытием – Scossa Elettrica («Электрошок») – маленьким энергичным маршем, будто и впрямь пронизанным электрическим зарядом. Пуччини написал его в 1899 году к 100-летию со дня создания Алессандро Вольта батареи – прародительницы современных батареек. Имя это сегодня общеизвестно – им названа единица электрического напряжения: вольт. Но только в 2004 (!) году американский издатель Майкл Кей опубликовал этот марш в серии Rediscovered Puccini.

– Я искренне признательна Татьяне за приглашение. Мне не доводилось прежде слышать такую невероятную коллекцию произведений Пуччини, да ещё в таком исполнении. Я тронута до глубины души и благодарю Татьяну, всех, кто участвовал в концерте. Это был настоящий праздник в моей жизни, – сказала по окончании концерта внучка Пуччини.

Её можно понять: пока так звучит музыка деда, его душа, бесспорно, жива. Может, потому Симонетта и приехала, что почувствовала татьянино вдохновенное и очень бережное отношение к музыке Пуччини. Мне уже приходилось писать о необыкновенной талантливо-тёплой атмосфере в Jordan Hall во время концертов, которые организует Татьяна. Этот стиль, прямо противоположный стилю «всё на продажу», мне кажется, очень импонирует Симонетте. Её собственный подход к сохранению наследства Пуччини именно таков. Потому и воспротивилась строительству нового театрального комплекса в Италии на месте дома её деда в Torre Del Lago. Там собираются соорудить нечто гигантское: с залом на 3200 мест, с магазинами, парковками и панорамным лифтом. «Я очень взволнована насчёт того, что собираются сделать с тем местом, за которое так держался мой дед. Маэстро возненавидел бы этот проект», – говорит Симонетта. «И был бы прав», – хочется добавить. Имение Пуччини находится в Тоскане, в прекрасном месте, где он писал музыку, охотился, удил рыбу. Torre Del Lago мы обязаны тем, что «Тоска», «Мадам Баттерфляй» таковы, какими мы их слышим, потому что написаны они были здесь. Несмотря на то, что туристов бывает до 45000 в год, Симонетта старается сохранить камерный, в какойто мере, дух этого места, чтобы ежегодный единственный в мире фестиваль Пуччини проводился не в стиле американского шоу.

Ещё одно авторитетное мнение о концерте высказал его ведущий Рон Делла Киеза. Известный журналист, музыкальный комментатор (радио WGBH), музыковед, он, отвечая на вопросы представителей итальянского телевидения, просто сказал, что «в Jordan Hall состоялось историческое событие в музыкальной жизни Америки».

Внучка великого композитора, Симонетта – директор Института Пуччини в Риме, она создательница своего фонда, заботится о музее Пуччини в его родном городе; она столько прекрасных исполнителей его музыки слышала на своём веку, что есть с чем сравнить. И восторг в Бостоне ставит эти сравнения во многом в пользу того концерта в Jordan Hall. Вместе с Симонеттой все слушатели, затаив дыхание, внимали так ей понравившемуся «Реквиему», исполненному Youth Chorale под управлением Райна Мерфи (к слову сказать, тоже настолько редко исполняемое произведение, что до начала репетиций даже некоторые музыканты его не знали).

Но отвлечёмся от инструментальных и хоровых произведений Пуччини и вспомним, что, прежде всего, он всё-таки композитор оперный. Да ещё и писавший музыку для опер, исполнявшихся на одном из красивейших языков мира. Когда такой язык соединяется с прекрасной музыкой, как это происходит в операх Пуччини, свершается чудо. В Jordan Hall чудо это не разрушил ни один исполнитель.

Певческую часть концерта открыла Елена Дудочкина, исполнившая арии A Te и Quando m’en vo из «Богемы». Эффектным было уже её появление на сцене. Нас когдато учили, вслед за Чеховым, что в человеке всё должно быть прекрасно... – далее по тексту. Из всего этого, я сейчас об одежде. Платье было чудесно и очень шло певице. И впечатление от пения было сильным. Люди, слушающие Елену не первый год, отмечают, что её сопрано звонкого тембра с каждым годом набирает силу и возрастает умение этим голосом управлять.

«Есть три основных закона у театра: заинтересовать, поразить и растрогать, – говорил Пуччини. – Я старался, как умел, нравиться широким массам». При этом он подчёркивал свою приверженность сюжетам не героическим или взятым из прославленных произведений мировой классики, а простым историям о «маленьких людях».

Заинтересовать, поразить и растрогать – это было как раз то, что сделали оба дуэта на сцене: Мишель Джонсон и Джозеф Холмс в финале из первого акта «Богемы» и Джоанна Пораскова и Аллан Шнейдер в дуэте из первого акта «Тоски». В первом случае, кроме профессионального и исполненного большого чувства пения, нельзя не восхититься драматическими способностями Мишель, которой досталась нелёгкая на сцене роль слушателя партнёра в течение довольно долгого времени. Реагируя на его пение в спектре от смущения до восхищения, в какой-то момент игриво, в какойто – горделиво, она смогла превратить скучное и для певицы, и для слушателей молчание в безмолвный, но живой разговор. Что же касается Джоанны Порасковой и Аллана Шнейдера, то овации, которыми зал наградил их, говорят сами за себя.

И ещё один, особенный, певец был на сцене Jordan Hall в тот вечер. Михаил Светлов, голосу и драматической игре которого рукоплескали зрительные залы La Scala и Metropolitan Opera, Большой театр и Arena Di Verona, Carnegie Hall и Royal Albert Hall, спел Vecchia zimarra из «Богемы» и финал из первого акта «Тоски», сопровождаемый оркестром Symphony Pro Musica и Youth Chorale. Элегантная дирижёрская манера Марка Черчилла, управлявшего оркестром и хором, как всегда, была блистательна. Не знаю, является ли бас любимым тембром Симонетты Пуччини, но она явно получила большое удовольствие от пения Михаила. Это видно было по тому, как она его слушала.

Можно только посочувствовать тем людям, которым не удалось попасть в этом году на концерт, а таких было много, так как билеты раскупили задолго до того, как он состоялся. На ежегодных концертах, которые вот уже 18-й год имеют место быть благодаря Татьяне Дудочкиной, зал полон всегда, но в этом году билеты исчезли как-то уж очень быстро. Татьяна, отвечая на вопрос итальянских телевизионщиков почему она выбрала Пуччини, сказала: «Салют Пуччини – это салют любви. Даже не зная языка, вы понимаете, что его оперы о сильных страстях, о самопожертвовании, о любви». Может быть, поэтому так быстро раскупили билеты?